Тимур Шаов

Иные времена

(Переслушивая Галича)

      Жили-жили — оба-на!
      Глядь: иные времена!

Мы тут слушали Бетховена давеча,
А как закончилась в бутылке «Посольская»,
Я поставил Александра Аркадьича,
И обуяла меня грусть философская.

«Устарел он, — говорят мне товарищи. —
Мы уж строй сменили к чёртовой матери,
Личность есть, а культа нет — потрясающе!
Трали-вали, торжество демократии!

Шуршат лимузины, искрится вино,
Жратвы в магазинах, как грязи, полно!
Текут инвестиции, крепится власть,
И даже в провинции есть что украсть!
Живём в шоколаде, а что алчем рубля,
Так не корысти ради, а радости для!
Триумф креатива — апгрейдинг умов!
А главное пива сто двадцать сортов!

      Перспективы — мать честна!
      Да, иные времена...»

А какая-нибудь бабка Кузьминична
Небеса коптит в деревне заброшенной
Под какой-нибудь Интой или Кинешмой —
Расскажите ей про всё про хорошее!

Это ей вы расскажите, ораторы,
Что свободу мы такую забацали:
Хочешь — деда выдвигай в губернаторы!
Хочешь — бизнес открывай с итальянцами!

А бабка все плачет, что трудно живёт —
Какой неудачный попался народ!
Отсталая бабка привыкла к узде:
Ты ей о свободе, она — о еде.
Ты что же не петришь своей головой:
На всех не разделишь продукт валовой!
Зато в Центробанке накоплен резерв —
И скоро всем бабкам дадут по козе!

      Глянь-ка, бабка, из окна:
      Вишь? О! Иные времена!

Но те ж за городом заборы,
Те же строятся вожди.
Генералы, прокуроры,
Поп-кумиры да актёры —
Честный люд, нечестный люд —
Справно денежку куют.

Вроде жареным не пахнет,
Чёрный ворон не кружит,
Олигарх над златом чахнет,
У метро алкаш лежит.
Складно врет номенклатура:
Счастье, мол, не за горой.
А страна сидит, как дура,
И кивает головой:

      Кому бутик открыть, кому окоп отрыть...
      А с Тверской страна не видна.
      А кто плохо жил, будет плохо жить.
      Это всё они — времена...

В избе тикают с одышкою ходики,
И давление за двести — подняться бы...
Но Кузьминична корпит в огородике,
Рвёт амброзию артрозными пальцами.

Деду стопочку нальёт — пусть поправится,
Сыпанёт пшена в курятник с наседками,
Аллохол глотнёт — и в церкву отправится,
Захромает бодро вслед за соседками.

Идут бабуленьки, мелки, белоплаточны,
Идут гуськом благодарить Творца
За желтизну пасхального яйца,
За голубую неба непорочность,
За пенсион свой — маленький, но прочный,
Идут, крестясь от самого крыльца.

      Мешает лишь один холецистит
      Общаться с Богом.
      Ну да Бог простит...

Значит, Галич устарел? Очень может быть.
Так что не нравится? Да всё вроде нравится...
Да, иные времена, но в чём-то схожие...
А для Кузьминичны так вовсе без разницы.
Виноваты сами — дедушки, бабушки —
Слишком рано родились, жили в сирости.
Но дали льготы на проезд? Вот и ладушки.
Трали-вали, торжество справедливости.

      Басан, басан, басана,
      Сейчас не время — ВРЕМЕНА.