Владимир Масс

Из книги «Нагая истина»

Еще про Мома

Он был бессмертен,
                           Мом,
                               веселый бог,
и то он мог,
              чего никто не мог!
Мог скрытое туманной пеленою
мгновенно просветить и обнажить.
Он страшное мог превратить в смешное.
(А что смешно, не может страшным быть!)
Он мог еще не то!..
                       Смельчак, чудило —
таким он был всегда,
                           таким был весь.
Но в нем еще и то чудесно было,
что он был прост и ненавидел Спесь.
Она в нем вызывала гнев и злость,
а он был для нее как в горле кость.
Они вступали в драку то и дело.
Но не легко ей было сладить с ним:
она искоренить его хотела,
а он,
     как жизнь,
                 был неискореним.
Куда ей было от него деваться?
Он ткнуть ее старался носом в грязь
насмешками.
              Она, визжа, тряслась,
и это ей мешало раздуваться.
Он обнажал ее,
                 проказник Мом,
и в переносном смысле и в прямом.

По слухам, он и до сих пор ей снится,
и верит неспроста у нас народ,
что и поныне Спесь его боится,
что и теперь он жить ей не дает.

И как живущий в памяти народной,
клеймит ее, смеясь над ней при всех.
И все мы узнаем его свободный,
неугомонный,
                 смелый,
                         громкий смех.
Источник:
Владимир Масс. Нагая истина. — Изд-во «Советский писатель. Москва», 1977. — 96 с.