Алексей Кащеев

* * *
Свой путь лесной пройдя до половины,
Я очутился в сумрачной тайге.
Стоял дубняк. Воняло тухлой тиной
От речки, что текла невдалеке.

Я снял рюкзак, и, крыльями взмахнув,
Присел к ручью холодному напиться.
Вода текла, что твой анаколуф,
И стыли зубы мерзлым силлогизмом.

Но набежала тень на водный круг,
И шорох листьев из кустов раздался.
Я оглянулся. Из-за веток вдруг
На просеке Вергилий показался.

Он был, конечно, в римской тоге
И с томиком Вергилия под мышкой;
Его босые поэтические ноги
Венчали сапоги. Почти неслышно

Он шествовал по просеке таежной,
Своей фигурой разрезая мрак,
И, обойдя меня походкой осторожной,
Пошел под горку, чуть замедлив шаг.

Когда великий глюк явился и пропал,
Я вслед ему смотрел недолго,
И вскоре вновь надел рюкзак и зашагал
Я в сторону далекого поселка.

Я шел — и мыслей снежный ком
Катался в черепе и досаждал немного:
Вергилий мог же стать проводником
В пространстве всей судьбы моей далекой!!!

Вторую часть пройдя пути лесного,
Я очутился... Впрочем, что ни говори,
Я трясся в дизеле до Бологого,
Вергилий топал в сторону Твери.