Александр Габриэль

Баллада об упорном еврее

Гляжу, как в студеную зимнюю пору
достаточно медленно (мог бы быстрей!)
кряхтя и ворча, поднимается в гору
невзрачный мужчина. По виду еврей.
Не развит физически (только духовно).
Мешают идти простатит и стеноз.
Он с присвистом дышит и выглядит, словно
лошадка, везущая хворосту воз.
Он циник. И, значит, не верит в примету,
возникшую как-то в пустой болтовне:
что если гора не идет к Магомету,
то к Хаиму, дескать, могла бы вполне.
Пусть умники трижды измыслят причины,
откуда у парня семитская грусть,
но путь его в гору — достоин мужчины,
и если насмешники скалятся — пусть!

Причислим мужчину к упрямой породе:
ему наплевать в этом трудном пути,
что умные вроде бы в гору не ходят,
имея возможность ее обойти.
Он станет в пути и сильней, и мудрее...
Как юный атлет, закалится душа...

«Так вот же какие бывают евреи...» —
подумал я, пятую рюмку глуша.