Саша Чёрный

Размышления у подъезда «Лютеции»

Куда тебя судьба ни сунет головою —
На журналистский ли, на докторский ли бал, —
Ты всюду чувствуешь с симпатией живою,
Что ты опять в родной уезд попал.

Опять у вешалки, над тем же самым местом,
Увидишь в зеркале знакомый поворот;
Всё та же дама прошлогодним жестом
Всё так же красит прошлогодний рот.

И те же самые у входа контролеры,
В петлицах — бантики, беспомощность в зрачках.
Всё те же смокинги, жилеты и проборы,
Лишь седины прибавилось в висках...
 
Идешь по лестнице и с зоркостью поэта,
Не вскинув глаз, доходишь до всего:
Вот это ноги адвоката Дзета,
А это ножки дочери его.

Вбегает лань всё в той же алой шали,
За ней с одышкою всё тот же старый лев...
Хирург знакомый томно пляшет в зале,
Бородку ввысь мечтательно воздев.

Не прошлогодняя ль дрожит в буфете водка?
Омолодились лишь индюшка и балык...
О ты, которая так ласково и кротко
Прикалываешь к курице ярлык!..

Пройдешься медленно вдоль пестрой лотереи:
Опять автографы, два шарфа и этюд.
В углу за кассой две бессменных Лорелеи,
У всех простенков беспризорный люд...

Но под жилеткою так сладко ноют кости,
Как будто невзначай под Рождество
К соседям давнишним ты вдруг свалился в гости
Иль на семейное ввалился торжество.

Опять поймаешь в коридорчике коллегу
И, продолжая прошлогодний диалог,
Как встарь, придешь к буфету и с разбегу
Холодной рюмкой подчеркнешь итог...

Когда ж, к прискорбию, — о Господи, помилуй! —
Тебе придется что-нибудь читать
И под эстрадой с прошлогодней силой
Цветник уездный расцветет опять, —

Любой в нем нос изучен в полной мере,
Любой в нем лоб знаком, как апельсин,
И снова кажется, что пред тобой в партере
Сидит четыреста кузенов и кузин.

И так потянет, сбросив с плеч разлуку
И предвкушая наш дальнейший путь,
До восемнадцатого ряда всем им руку
Сочувственно с эстрады протянуть...
1927