Евгений Бугров

Терпёж

У меня приключилось несчастье:
прохудился совсем потолок.
И пошёл я за помощью к власти,
полагая, что власть — это бог.

Походил я по всем кабинетам.
Не понравился мне этот вид:
неуютно кругом, мало света,
почернело от слёз и обид...

Тяжело быть начальником, видно.
Он, глаза оторвав от газет,
говорит тяжело и солидно:
— Потерпи, дед, сейчас денег нет...

Я терпел. Привыкать нам не надо,
мы привычные ждать и терпеть.
А когда повалилась ограда,
я пошёл — обещали же ведь.

Дом нашёл, только надпись другая:
вместо старой — какой-то «Префект».
Секретарша, почти что нагая.
В общем, это, скажу вам — эффект!

Я как только открыл ещё двери,
сразу понял: не так что-то, дед.
Вся загадка была в интерьере:
изменился совсем кабинет.

В кресле, вижу, та самая «птица».
Я его уже помню давно.
Кабинет стал как-будто светлица...
Ну, точь-в-точь как не в нашем кино.

И начальник признал меня тоже:
— Заходи, мол, рассказывай, дед.
А послушав, ответил: — Поможем!
Потерпи, дед, сейчас денег нет.

Целый год я ворочал корыта
(как нарочно — хлестали дожди!),
всё боролся с проблемами быта.
Ведь сказал же начальник мне — «жди».

Год прошёл... Обвалилася крыша,
затопило с картошкой подвал.
И пошёл я. А, может, услышат?
Только дом я совсем не узнал:

стал другим за чугунной оградой
весь из мраморной плитки фасад.
У подъезда — машина (не «Лада»)...
А внутри — в камуфляже солдат...

И зачем им такая охрана:
телевизоры, камеры, связь?
Пропустили меня — ветерана —
правда, что-то сказали про грязь.

Сам начальник, увидев в прихожей
(сколько ж родине служит он лет?),
говорит: — Это ты, дед? Поможем!
Потерпи, дед, сейчас денег нет...

Не дурак, я ведь всё понимаю
и сердиться на них — это грех.
Понимаю, что я отнимаю,
а в бюджете не хватит на всех...

Всюду техника, пластик и шторы...
Я названьев не знаю — к стыду.
Но уж больно у них там всё споро.
Подожду и опять к ним пойду.