Борис Бронштейн

От великих до смешного

Я и Чехов

Должно быть все прекрасно в человек:
И мысли, и штиблеты, и сюртук...
Однажды мы с Антоном в кои веки
В театр билеты прикупили с рук.

Сидим в партере где-то посредине,
И на чужое пялимся житье...
Герой скучает, плачет героиня,
А на стене у них висит ружье.

Антон мне шепчет: «Есть законы сцены...
Висит ружье... Решается судьба...
Увидишь, в третьем акте непременно
Начнется произвольная стрельба».

В антракте посидели мы в буфете.
Вернулись. Продолжается сюжет.
На сцене акт второй (еще не третий),
А на стене ружья в помине нет.

Антон смутился, трет пенсне платочком,
А я смеюсь, шепчу Антону я:
«Конец интриге, можно ставить точку!
Какая же развязка без ружья?»

...У нас законы действуют другие,
От них не отмахнешься, как от пчел.
Антон соображал в драматургии,
Но некие моменты не учел.

Нет, дело тут не в единичном факте —
В обычаях российских дело тут:
И коль висит двустволка в первом акте,
Ее в антракте точно украдут.