Чего не успел написать Гейне

Сказала раз Клара поэту:
«Мне надо героя в мужья:
Пойди и постранствуй по свету,
Вернешься героем — твоя».

Фриц понял, что плохи делишки, —
Хозяину продал часы,
Взял Шиллера томик под мышку
И в сумку кусок колбасы...

Немало с тех пор миновало;
Он сотни земель исходил,
И счастье поэта ласкало,
И случай ему ворожил.

Он был: музыкантом, артистом,
Врачом, полотером, судьей,
Маркёром, писцом, футуристом,
В нужде — городским головой.

Судьба не перечила хмуро.
Удаче он не был чужой:
Он стал королем Сингапура
И даже индийским раджой.

С открытой душой паладина
И с жутко неполной сумой
В родной переулок Берлина
Фриц взял и вернулся домой.

Из окон увидевши Фрица,
Сдержавшего строгий обет,
В истерику впала девица,
Любовь сохраняя шесть лет.

В восторгах два дня пламенея,
Поэт ей событья раскрыл,
Вдруг Клара спросила, бледнея:
«А ты... в унтерах не служил?..»

«Что? Я — в унтерах?! Да к чему же:
Я так покорю тебе мир». —
«Как, — вскрикнула Клара, — быть мужем,
Не зная, как носят мундир?!

Иди! Потеряла охоту
Быть нежной с таким дураком!»
И верите ль: в ту же субботу
Венчалась с одним денщиком...

Фриц запил... И с видом апаша
В пивных напивался и сох,
А вежливый Кларин папаша
Кричал ему ласково: «Hoch!»